Слова и буквы again

У меня в квартире очень причудливый потолок.
То есть, если не приглядываться, то с ним всё порядке —
Обычный, белый потолок.
Но если вглядеться, то становится видно:
Он неровный, весь в каких-то буграх и рытвинах.
Просто, я его самостоятельно, неумело шпаклевал
И красил, вот и вышло так — вроде бы, неаккуратно.
Некоторые знакомые мне говорят — переделай, найми людей,
Чтобы выровняли и привели в божеский вид.
А я всё никак не соглашаюсь.
Бывает, утром проснусь и этот потолок разглядываю —
Вполне нескучное занятие получается.
Ну, или так просто, поднимешь глаза,
А там такое разнообразие форм и материй.
Это напоминает мне, как в детстве я рассматривал классический советский ковёр
С каким-то невообразимым орнаментом и находил там
Всяких причудливых существ, жуков каких-то, медведей и прочую живность.
Вот и сейчас — глядишь на потолок и видишь на нём кучу разных сюжетов.
А они говорят — заровняй. Ну как же так можно.
Нет уж. Пусть будет неказисто
Зато не соскучишься.

В уже наступивших сумерках
всё немного размыто, нечётко.
Это ещё не ночь, когда предметы,
либо совсем растворяются в темноте,
либо, выхваченные зажженным светом,
наоборот, становятся особенно чёткими.
В сумерках все люди,
все предметы
становятся похожими на призраков
с неясными, изменчивыми очертаниями.
В сумерках дневные тени покидают своих хозяев,
Отправляются какие-то неведомые края –
Кто знает, что они там делают, чем живут?

И вот – зажигаются фонари на улицах города.
Сначала этот свет почти незаметен,
ничего не меняется в окружающем мире.
Но через минуту-другую прохожий
оказывается совсем в другом мире –
где предметы вновь становятся
чёткими и как будто бы надёжными.
Именно «как будто бы», потому что в любой момент
они могут раствориться во тьме, исчезнуть –
только выключи свет.
И у всех вновь появляются тени, но это другие,
ночные тени, которые норовят убежать, как только
ты выйдешь за переделы освещённого пространства.

Редко удаётся застать этот момент –
когда в городе сумерки превращаются в ночь –
вовсе не от того, что солнце окончательно скрылось
и наступила темнота,
а потому, что на улицах
зажгли фонари.

Спроси меня:
Что мы здесь делаем?
Спроси меня:
Что _ты_ здесь делаешь?

Я улыбнусь
(скорее, по привычке,
а вовсе не оттого,
что мне весело)
И отвечу:
Я здесь живу.

Рассказываю сказки –
Самому себе и другим,
Пытаюсь понять, какого цвета
Небо над головой,
Стараюсь увидеть
Хоть какой-то смысл
В том, чтобы сделать
Очередной вдох
Или выдох.
Составляю бесконечные списки
Недоделанных дел
И несказанных слов,
Поводов быть
И не быть.
Вот уже не первый десяток лет
Пытаюсь найти язык,
На котором можно было бы договориться
С так и неприрученным временем,
Учусь ориентироваться
В этом исковерканном пространстве,
Где стороны света
Каждый миг меняются местами,
Где не то, чтобы «верх — тот же низ»,
А вовсе ни верха ни низа не обнаруживается.
И постоянно, каждое утро, каждый вечер,
Каждое мгновение – удивляюсь.
Видимо, это удивление и есть
Главный признак жизни.

Искомая комбинация слов
Нигде не встречается.
Изо дня в день маешься,
Ищешь: а в друг повезёт,
Попадётся
Именно то, что надо.
Но,
Вот ведь засада,
Искомая комбинация
Никак, нигде
Не встречается.
Попадается всякая глупость,
Ненужные советы,
Справки,
Технические документации,
Прокламации,
Манифесты,
Ноты протеста,
Палиндромы и палимпсесты,
Кулинарные рецепты,
Авангардные концепты,
Автобиографии,
Научные монографии,
Эротические фотографии…
Всё, что угодно,
Но только
Не искомая комбинация слов.

Помнишь
Ночные улицы –
Изредка проедет машина
Или пройдёт
Какой-то чудак-полуночник,
Вроде нас с тобой.
А так – тишина,
Уютное одиночество.
И ещё –
Асфальт, покрытый
Причудливыми тенями
От листвы –
Еле заметный ветер
Постоянно меняет рисунок,
Тени танцуют.
Если быть невнимательным
И не торопиться,
То, кажется, в этом танце
Можно разглядеть
Ответ на любой вопрос.
А может быть,
Никаких ответов не будет,
Но зато и все вопросы
Станут неважными.
Только ночь,
Тишина
И игра теней.

Глядя на малопонятные
Игры детей
В одном из московских дворов,
Можно заметить,
Как они похожи
На те игры, в которые
Играет с нами мир.
В них та же невинная
И искренняя жестокость,
Правила их столь же
Абсурдны и необъяснимы,
Они также бессмысленны
И забавны.
Их участники
Очень увлечены происходящим
И им также кажется,
Что всё это
Всерьёз.

Каждый из нас вор –
Обобрали Б-га,
Каждый старался урвать
Хоть толику
Всепонимания – в итоге
Оказалось, что Б-г
Больше всех не понимает
И (вот чудак) этим горд.
Изо дня в день,
Из года в год
Мы совершенствуемся
И искусстве объяснять,
А он – в умении не понимать.
И, кажется,
Ему живётся всё интереснее,
А нам – всё скучнее.