Архив

Публикации с меткой ‘сказки’

Про тени

24 Январь 2013 Нет комментариев

Наши тени — это те, кто живет, пока мы спим. Когда мы выключаем свет и ложимся спать, тень освобождается, окутывает и убаюкивает нас, а когда мы засыпаем — начинает жить своей собственной жизнью. Нам кажется, что это мы видим сны, а на самом деле, мы наблюдаем за жизнью теней также, как они наблюдают днем за нашей. И если ты не помнишь свои сны — не волнуйся, твоя тень их помнит отлично, также как ты помнишь свой прошедший день. Известно, что если человеку не давать видеть сны, он не высыпается, а через некоторое время может сойти с ума. Никто не обращает внимания на то, что при этом происходит с его тенью, а она истончается, становится все более блеклой и может вовсе исчезнуть. А кто не отбрасывает тени? То-то же.

Но это все присказка, а вот сказка, хоть и короткая. В каждом городе есть хотя бы одна блуждающая тень, тень без хозяина. Некоторые говорят, и не только говорят, но и в книжках пишут, что когда такая тень касается живого человека, то он умирает, а его тень тоже становится блуждающей. Ничего подобного. Люди практически не замечают такого касания, разве что у некоторых холодок по спине пробежит. А тень, в этот момент узнает о человеке все, что только возможно. И человека узнает лучше, чем он сам себя знает — все его мечты, страхи, радости и горести. И скользит себе дальше. Вообще, тени довольно бесстрастные существа, и эти открывающиеся сокровенности их мало трогают. Хотя иногда бывает, конечно, что даже и тень вздрогнет, от удивления, радости или от ужаса — это уж как выйдет.

Есть мнение, что это тени богов. Дескать, боги решили как-то, что не пристало им отбрасывать тень, как людям, и отбросили их в другом смысле — отпустили жить своей жизнью. А может, было по-другому — боги же никогда не спят, и их тени, чтобы выжить, убежали и стали жить своей жизнью. С тех пор и бродят, рассматривают человеческие жизни. И знают, вероятно, о нас больше, чем те самые боги.

Share on Facebook

странный аттрактор

8 Сентябрь 2012 Нет комментариев

Жил-был странный аттрактор. Сам-то он не считал каким-то особенным, но в народе прошла молва – дескать этот — какой-то чудной. Ведет себя непонятно, все больше небо разглядывает, вместо того, чтоб под ноги глядеть, рассуждает о непонятном, не о том, что обычно аттракторов интересует. Словом – странный. Самому аттрактору это было не так уж важно, он действительно все больше формой облаков интересовался и думал о мироустройстве.
А ещё этот самый аттрактор любил выпить, что не добавляло ему очков в смысле обыденности – аттракторы-то обычно не пьют, как всем известно, они ребята серьезные и правильные. И как выпьет – так разговорчивым становился, смешливым. Это уж совсем ни в какие ворота, согласитесь, вы только представьте себе смешливого аттрактора. А ему – хоть бы хны, смеется, веселится, глупости какие-то творит, а то и песни поет, причем голос у него, как выясняется, довольно неплохой. И опять же – голосистый аттрактор – это какой-то нонсенс почти что.
Некоторые, впрочем, полагают этого аттрактора довольно симпатичным и даже считают, что аттрактору таки и нужно быть. Но эти, которые так считают – они и сами какие-то странные, что от них ждать. Все порядочные аттракторы, например аттрактор Милнора, максимальный аттрактор и даже неблуждающее множество странного аттрактора осуждают и считают должным указать, что такие глупости, какие он себе позволяет, приличным аттракторам не подобают.
А странному аттрактору – хоть бы что. Он по-прежнему небо рассматривает, да песни поет. И улыбается, чему-то ему одному ведомому. Наверное, чему-то странному.

Share on Facebook

* * *

26 Август 2011 5 comments

В лунную ночь их почти не встретить. Несмотря на свою любовь к лунному свету, они не выходят из самой сумрачной части леса, где им уютно, где их дом. Изредка, молодой и неопытный выглянет ненадолго к реке, но и сразу – обратно. И понятно, страшно, конечно. Потому что, будучи увиденными, они умирают. Перестают быть настолько, что даже и тела не остается. Вот никто и не верит, что они вообще существует. Если кто и видел, то решил – показалось. И имени у них тоже нет – некому называть, а сами они без этого обходятся.

Правда, рассказывают, что одному слепому удалось с ними не то, чтобы познакомиться, но хотя бы пососедствовать. Он чутким ухом уловил их шаги, издалека, раньше, чем был замечен. И сам затаился: мало ли кто бродит в ночном лесу? Дело было безлунной ночью, тогда они вышли к реке, чтобы хоть не на луну, так на звезды посмотреть, оставшись неувиденными. Вышли, смотрят, а слепой их слушает. И тут они свои песни запели. Никто, кроме них, эти песни не слышал, а тут нашёлся, наконец, подходящий слушатель. И заворожили его эти песни. Слов там никаких не было, конечно, но и было что-то, намного большее, чем слова. В них был и ночной лес, и река, и свет звезд, и ещё много всякого, чего слепой никогда не видел и не знал. А тут увидел, иначе и не скажешь. Сидел замерев в прибрежной траве, и смотрел. И их самих, можно сказать, увидел, но рассказать, описать все равно не смог бы. Долго сидел, слушал, смотрел. Потом настало время рассвета и они умолкли, ушли к себе, в глубину леса. И слепой пошёл восвояси. Потом ещё приходил, чуть не каждую ночь, ждал их. Иногда они приходили и тогда он снова мог видеть, а они, сами того не зная, могли быть увиденными.

Mirrored from Слова и буквы again.

Share on Facebook

эпизод из жизни филина Гоши

3 Январь 2009 1 комментарий

Странноватая такая штука написалась.

… филин выглянул наружу. Короткий зимний день уже закончился, в лесу было темно, тихо. Луна ещё не взошла, но филин знал, что нынче полнолуние и небо чистое. Скоро, скоро холодный свет заиграет на снегу, и тогда станет как будто бы ещё тише, хотя едва ли это возможно. Филина звали Гошей. Он только-только проснулся и неторопливо разминал свои крылья, вспоминая обрывки недавних снов. Гоша любил просыпаться вот так, зимним вечером, в молчаливом и малоподвижном лесу. Сонное спокойствие, умиротворённость окружающего мира завораживали филина, его мысли становились плавны и будто скользили по поверхности нетронутого снега, мерцающего в лунном сете снега и, казалось, также переливались. Именно такими вечерами, ночами Гоша по-настоящему понимал, что такое быть легкомысленным. Сегодня именно такой вечер. Окружающий мир был текуч, несмотря на сильный мороз.
«Вот ведь, странно,- размышлял Гоша, — говорят «сковало морозом», а ведь бывает, что мороз вовсе не сковывает, а наоборот освобождает. И снег, по-своему, более подвижен, изменчив, плавен, чем вода. Только нужно правильно на него смотреть, в правильное время, из правильного места. И тогда сквозь мнимую привычную неподвижность лежащего снега можно разглядеть постоянное движение, какое-то скольжение, что ли, которое, если за ним последуешь, способно увести тебя далеко, в неизвестные и удивительные края».
Филин вылез из дупла, уселся на ветку и долго молча разглядывал снег под деревьями. Выглянула луна и раскрасила лес серебристыми мерцающими красками. Филин Гоша негромко ухнул, поднялся с ветки и заскользил по воздуху, будто пытаясь догнать ускользающий мир. Уж не знаю, удалось ли это ему и вообще, хотел ли он в самом деле что-то или кого-то догнать, но это и неважно. А что важно — не скажу. Спросите сами — у снега, у луны, у филина, летящего по ночному небу. Они ответят, главное — суметь услышать.

Share on Facebook
Tags:

Защищено: бурчливое

1 Май 2008 Введите пароль для просмотра комментариев.

Это содержимое защищено паролем. Для его просмотра введите, пожалуйста, пароль:

Share on Facebook

вот, сказка получилась

19 Ноябрь 2007 13 comments

Жил-был гриб. Звали его, скажем, Тимофей. Это был вполне обычный подберёзовик, один из многих, что появляются в лесах во второй половине лета. Тимофей родился пасмурным утром, где-то во второй половине августа, когда в воздухе уже чувствуется приближение осени, но мир ещё живёт по летним правилам. Вырос он в глухой части леса, где не то, что людей, и зверей почти не было. Вообще-то странно – как раз зверья там должно было быть порядочно, но отчего-то на поляну, где рос Тимофей, никогда никто не забредал. А сам гриб, понятное дело, не могу покинуть своё место. Поэтому Тимофей общался только с несколькими братьями-грибами, росшими поблизости, с травой. Деревья стояли чуть поодаль, поэтому с ними поговорить не удавалось. К тому же, как известно, деревья, как правило, считают ниже своего достоинства разговаривать с грибами. Некоторые, особенно просвещённые, вообще считают грибы каким-то недоразумением – отдельное царство, понимаешь, организовали. А сами не пойми кто. Какой с них может быть спрос?
Так что собеседников у Тимофея было не так много. И все они, в общем-то, не знали, что происходит за пределами поляны. Иногда болтливые травинки передавали какие-то слухи о событиях во «внешнем мире», но вести эти были путаны, потому что каждая травинка считала необходимым вставить в рассказ своё слово и, в итоге, вполне обычные истории становились причудливыми и малопонятными.
Любимым собеседником Тимофея был росший неподалёку мухомор Леонид. Он был практически ровесником Тимофея, так, что можно сказать, они выросли вместе. Леонид был весел и немного странноват, что, вообще говоря неудивительно для мухомора. Тимофей периодически удивлялся его неожиданным репликам на самые разные темы –о цвете неба, о формах облаков, о путанных речах травинок, о неторопливом шелесте деревьев, о шуме ветра. Леонид умел рассмотреть в этих, в общем-то ничем не примечательных вещах и событиях, какие-то новые, незаметные стороны. Любимым занятием друзей было разглядывание облаков – они старались разглядеть в них как можно больше фигур. Это было своего рода соревнование. Леонид, правда, играл не очень честно. Он периодически использовал слова, которые слышал от травинок, но при этом ни они, ни он, ни Тимофей не знали толком, что это такое. Например, он запросто мог объявить, что «вон то облако похоже на завалинку», хотя объяснить, что такое «завалинка» он не сумел бы. А если Тимофей его спрашивал – он начинал сердится и говорил что-нибудь вроде: «Ну, это же очень просто. Завалинка – это то, на что похоже вот это облако. А, нет, уже не похоже. Но пару минут назад – было один в один» или «Вот ведь глупый, а? Завалинка – это ж элементарно. Взрослый, большой уже гриб, а таких простых вещей не знает. Я даже и объяснять тебе не буду, всё равно без толку». Иногда Тимофей обижался на такую нечестную игру, но чаще просто смеялся.
Однажды утром, проснувшись, Тимофей обнаружил, что на него упал листок. Это был лист со стоящего неподалёку дуба.
— Здравствуй, — сказал гриб.
— Здравствуй, здравствуй, — ответил листок.
— А ты откуда?
— Я упал с дерева, вон с того.
— Чего это вдруг – упал?
— Время пришло. Осень началась. Скоро многие листья попадают. Я –один из первых, – не то с сожалением, не то с гордостью сказал лист.
— Хм, – задумался Тимофей. — А что такое осень?
— Это время, когда с деревьев облетают листья.
— А зачем?
— Ну, понимаешь, деревья устают нас держать – вот и отпускают полетать. И хорошо, я думаю. Это очень здорово – лететь, пускай и недолго. Иногда мне кажется, что мы, листья, и живём для того, чтобы хоть чуть-чуть полетать. Некоторым из нас везёт – их подхватывает ветер и долго, долго кружит. Можно увидеть много разного – и снизу, на земле, и вверху, на небе…
— Да, — только и сказал Тимофей. И замолчал. Задумался о том, как это – летать. Он, грибом просидевший на одном месте, иногда хотел как-нибудь попутешествовать, но он и сам понимал, что это – только мечта, едва ли осуществимая.
— Я, вот, пока летел, — продолжил лист после паузы, — увидел просвет между деревьями. Не могу понять – это просто поляна там большая или край леса? Вот, интересно было бы побывать там, где лес кончается…
— А чего там? – спросил Тимофей. – Вообще, навряд ли лес там заканчивается. Я слыхал, что это где-то совсем далеко, отсюда не углядеть.
— Ну, да, может, мне показалось. Просто, очень хочется там побывать. Там всё по-другому, это совсем непонятно, но интересно. Как будто другой мир, понимаешь?
— Да, понимаю, — задумчиво ответил гриб.
— Вот, хорошо облакам, — сказал лист. – Они летают далеко-далеко и так много всего видят, всё знают. Им сверху всё видать.
Тимофей подумал: «А ведь правда. Они, облака, так много всего видят. Наверное, и завалинки видели, и всякое другое, чего там Леонид называл. Поэтому они и могут превращаться в эти неизвестные ни мне, ни ему предметы». Ему стало грустно, что никак не получится тоже куда-нибудь слетать, посмотреть на то, что же за краем леса или где-то ещё, дальше. Чтобы хоть как-то утешится, он заметил:
— Ну, у нас на поляне тоже не так уж плохо. Тут, вон, небо видно, облака те же. Я знаю, некоторые грибы так растут, что им неба, облаков и не видать вовсе. А мы можем их разглядывать, они, если повезёт, расскажут, чего видели – как умеют, без слов. Только надо внимательнее глядеть.
— Да, облака многое могут рассказать, — согласился лист. И они замолчали, задумавшись.
Через некоторое время налетел порыв ветра, подхватил листок и понёс куда-то дальше, Тимофей потерял его из вида. Но почему-то ему казалось… нет, не казалось, просто хотелось, чтобы листик улетел как можно дальше, хорошо бы – за край леса и увидел, как там.
А сам гриб остался жить на старом месте. И, согласитесь, было бы странно, если бы он куда-то вдруг двинулся. Так что стоял себе и стоял. Ещё внимательнее, чем раньше рассматривал облака. И уже не спорил и Леонидом, когда тот называл их разными непонятными словами.

Share on Facebook

Вот, на сон грядущий, записал когда-то написанную сказку про камень по имени Агррхым.

Её можно послушать он-лайн, а можно скачать

      1. mp3-файл
, 3,5 Мб.

Спокойной ночи, я, наконец, спать.

Share on Facebook

Прумтынхи

25 Февраль 2007 11 comments

А ещё, говорят, есть такой зверь – прумтынх. Он, по слухам, глуповат, но добродушен. Людей сторонится, поэтому увидеть прумтынха – большая удача. Скорее всего это возможно по весне, когда прумтынх, радуясь отступлению холодов, забывает об осторожности и резвится на свежем воздухе.
Вот, например, одна женщина рассказывала, что видела двух прумтынхов в районе станции метро «Первомайская», точнее – на краю Измайловского парка. Эта парочка бегала между деревьями, топча только-только появившуюся траву. Женщина заметила, что зрелище было по-своему очаровательным, хоть и весьма необычным.

Если с прумтынхом попробовать заговорить, он смущается и сворачивается в клубок, весьма внушительный, если учесть, что размером зверь с большую собаку. Если же прумтынху просто молча улыбнуться – то он улыбнётся в ответ. Но всё равно ничего не скажет, потому как не любит слов. Правда, я слыхал, прумтынхи всё-таки разговаривают между собой и – в виде исключения – с бурыликами. Видимо, бурылики знают какие-то слова, которые прумтынхам кажутся правильными.

Однажды в новостях промелькнуло сообщение, что где-то в Москве произошло ДТП с участием прумтынха – он, видимо, был молод и неопытен, поэтому и оказался на проезжей части, где на него чуть не налетела машина. К счастью, ни прумтынх, ни водитель не пострадали – отделались лёгким испугом. Это очень редкое событие – обычно прумтынхи сторонятся шумных мест. Они любят тишину. И ещё они очень любят безоблачное небо, не важно – дневное или ночное. Даже, не просто чистое небо, но – звёздное. Кажется, что они могут видеть звёзды и днём.

Где именно живут прумтынхи – не до конца понятно. Некоторые считают, что когда поблизости появляются люди, они прячутся в больших норах. А другие полагают, что они вообще нигде не живут, просто бродят где им вздумается, а мы их не замечаем потому, что они очень хорошо умеют прятаться – где угодно.

Share on Facebook
Tags:

аудио-новости

12 Февраль 2007 22 comments

Во-первых, я записал и выложил хорошее стихотворение Панды Грин. Можно его послушать онлайн, а можно — скачать себе

      1. mp3
(627 Кб).

А во-вторых, я записал небольшую сказку (минут на 15 примерно). Писать сказки — это как-то противоестественно немного, всё же. А вот рассказывать — намного правильнее. Давно хотел и вот — первый эксперимент. Ковырялся сильно долго, но получилось, кажется не так уж плохо, в конечном итоге. Сказку тоже можно послушать в браузере, а можно

      2. скачать
(13,1 Мб). Большая просьба к тем, кто ознакомится — напишите, пожалуйста, как оно слушается и вообще. Насколько интересно вообще? Сил уходит много, мне интересно продолжать, но дополнительный стимул всё-таки не помешает, хм.

Share on Facebook

сказка написалась

8 Ноябрь 2006 8 comments

Жила-была ящерица. Звали её, скажем, Васса. Как и положено ящерице, она любила греться на солнце, расположившись на каком-нибудь бревне или камне. Замерев в неподвижности, она рассматривала окружающий мир, следила за движением облаков на небе или, например, за тем, как меняются со временем тени от деревьев. Вообще, Вассу очень занимали тени. Иногда ей даже казалось, что тень от предмета важнее и интереснее самого предмета. Вот, например, камень – он неподвижен и неизменен, а его тень как будто живёт – в течение дня она идёт куда-то своим путём, пусть и медленно. И путь этот, к тому же, каждый день новый – ящерица специально следила за одним и тем же камнем несколько дней подряд и заметила, что движение его тени всякий раз немного отличалась от вчерашней. Васса пыталась обсудить это со своими приятелями – другими ящерицами, но они лишь отмахивались – их почему-то совершенно не интересовали такие вопросы. Один раз она разговорилась с ужом Василием, который был известен своей задумчивостью и склонностью к созерцанию – он, бывало, целый день напролёт лежал, уставившись в одну точку и – наблюдал. Что именно Василий наблюдал – было неведомо никому, так как уж был неразговорчив и если его о чём-то спрашивали, отвечал скупо и довольно туманно. Но ящерица всё же попыталась спросить его – что он думает о тенях.
— Хм, — после долгой паузы ответил Василий. – Тени живут своей жизнью… А может, и не живут вовсе. Я не могу их понять, а сами они всегда молчат…
— Ну, много, кто молчит. Вон, деревья молчат, камни тоже не разговаривают, — заметила Васса. – Но про камни же всё понятно – лежат, днём греются, ночью остывают…
— Ты невнимательна, — ответил уж. – Камни говорят, только очень медленно и тихо. Разговаривать с ними, конечно, не удаётся, но если внимательно слушать, можно понять – они не такие молчаливые, как кажется на первый взгляд. Деревья – те вообще без умолку бормочут. Только всё о глупостях каких-то… Н-да… А тени – всегда молчат, я пробовал слушать…
— А сам с ними заговорить пытался?
— Пытался… Но они не отвечают…
После этого разговора ящерица стала внимательнее прислушиваться к тому, что происходит вокруг, несколько раз ей действительно удалось расслышать речь камней, хотя понять, что именно они говорят, так и не получилось – нужно было стать столь же неторопливым, медлительным, а ящерица, всё же, оставалась ящерицей – юркой, проворной, но уж никак не медлительной. Послушав Василия, она тоже пыталась заговорить с тенями, но те никак не отвечали.
Однажды Васса лежала на камне – этот камень (и его тень) чем-то особенно ей нравились, она отдыхала на нём, наверное, чаще всего. Это было в начале осени, день был солнечный и всё вокруг выглядело каким-то особенно чётким и ясным – как будто
Васса вдруг услышала чей-то очень тихий голос:
— Здравствуй.
— Здравствуй, — ответила она. – А ты кто?
— Это я, тень от камня, — был ответ.
— Ух, — только и сказала Васса.
Потом всё же добавила:
— А разве вы умеете говорить?
— Умеем. Мы всё умеем.
— А почему же у меня не получалось с вами заговорить?
— Мы обычно не любим разговоры. Молчим – и все думают, что мы не умеем. И ты, пожалуйста, не говори никому, что я с тобой заговорила. Пусть и дальше все считают, что мы безмолвны.
— Хорошо, — согласилась Васса. Она не могла сообразить, что сказать дальше. Ведь так давно хотела поговорить с тенью, а теперь, когда ей представилась такая возможность, растерялась. – А как тебя зовут? – спросила, чтобы сказать хоть что-то.
— Хшшшсссс – ответила тень.
— Ага… Странное имя… А меня – Васса.
— Вообще-то моё имя звучит немного по-другому, но если я его произнесу правильно, то, боюсь, мы не сможем продолжить разговор, — туманно ответила тень.
— Понятно, — Вассе не захотелось спросить «Почему?».
— Я знаю, ты хочешь узнать побольше про нашу жизнь. Так иногда бывает – кто-то понимает, что мы живые и ему становится интересно – как мы живём, кто мы такие. Я тебе попробую рассказать кое-что.
— Спасибо… — Васса всё никак не могла собраться с мыслями.
— Так вот, мы, тени – охраняем вещи. Каждое утро, как только встаёт солнце, мы становимся на стражу – каждая у своей вещи. И в течение всего дня мы находимся рядом с ними.
— А от чего вы их охраняете?
— От пустоты, — непонятно ответила тень.- Если предмет днём не отбрасывает тени, он превращается в пустоту, она его съедает.
— Это смерть?
— Нет, смерть — это другое. Есть мертвые вещи, у которых есть своя тень, а у некоторых живых тени нет. И такие живые – хуже, чем мёртвые – они существуют, но одновременно понимают, что их нет. Не знаю, понятно ли это тебе, но по-другому я сказать не могу.
— Угу…
— Пустота боится нас, потому что мы сильнее и можем эту пустоту заполнить собой. А никто больше почему-то не может, наоборот, все остальные легко превращаются в ничто.
— Скажи, а каждая тень охраняет кого-то одного или вы меняете предметы?
— Тень выбирает, кого она охраняет. Обычно, каждый день мы приходим к тому, кого выбрали. И он продолжает своё существование, как правило, почти не замечая нас. Но если вдруг тень не придёт – такое бывает – то до него очень быстро добирается пустота.
— А почему вы можете не придти?
— Я не могу тебе ясно ответить на этот вопрос. Просто, тени становится ясно – сегодня приходить не надо. Почему, отчего – не очень понятно. Это просто ощущение, оно приходит откуда-то извне… Ну, не знаю, также, как если ты попадёшь под дождь, почувствуешь – мокро.
— А откуда вы приходите по утрам?
— Хм… Ночью, когда темно, мы можем покинуть своё место – во тьме пустота почему-то никого не трогает, может быть, ей нужен свет, чтобы разглядеть свою жертву. А в темноте всё слишком непонятно и пустота, самая непонятная в мире вещь, теряет свою силу. А мы, тени, становимся ночью свободны, мы путешествуем, общаемся друг с другом. В темноте нас никто не видит, поэтому мы можем быть, где захотим и делать, что нам вздумается.
— А вы умираете?
— Нет. Мы только можем уйти от того, кого мы охраняем. Но это не значит, что мы умираем. Мы именно – уходим. Некоторое время после этого тень прячется. Где – я не скажу, это слишком большая тайна. Дело в том, что когда тень покидает свой предмет, она становится уязвима для пустоты – та, поглотив предмет, может, если ей повезёт, поглотить и тень. Мы не любим об этом вспоминать, но если пустота узнает, где прячутся тени, оставившие предметы, она может нас уничтожить. А после этого – и всё остальное.
— Ух ты… — ящерице стало не по себе.
— Да, поэтому мы никогда не рассказываем, где наше убежище. А если мы не хотим – то никогда не делаем этого. Тень нельзя принудить – никогда и ни к чему. Мы – сами по себе, хоть и кажется, что зависим от того, кого охраняем. Но это только кажется, всё наоборот…
Васса молчала. Теперь, пожалуй, у неё не было вопросов к тени. Не то, чтобы она всё поняла, но ей казалось, что большего она всё равно не узнает. А может быть, она как раз всё поняла, хоть и не смогла бы сформулировать, что и как именно.
— Спасибо, — наконец, сказала ящерица. – Я поняла.
— Да, ты действительно поняла – как будто бы с удивлением сказала тень. – Что ж, тогда надо, наверное, прощаться.
— Да… Наверное, пора.
— Тогда прощай. Мы, скорее всего, ещё увидимся, но разговаривать больше не будем.
— Да, я понимаю. Прощай.
Тень замолчала. Ящерица лежала на своём любимом камне. Она отвела взгляд от тени по имени Хшшшсссс и рассматривала стоящий неподалёку дуб. Сквозь его крону кое-где пробивались лучи солнца. А внизу, на земле, причудливым узором раскинулась тень. И когда ветер шевелил ветви дерева, эта тень начинала танцевать – странный и нелогичный танец. Но ящерице он показался очень красивым.

Share on Facebook
Tags: